Рубрики
МЕНЮ
Лиля Воробьева
Совокупные потери Украины и России в войне могут уже весной этого года превысить два миллиона человек, при этом около двух третей из них приходятся на российскую сторону. О том, что означают эти цифры для украинцев и россиян — как для воюющих, так и для гражданских вблизи фронта, издание The New York Times узнавало у своих корреспондентов, освещающих события войны.

Война в Украине (фото из открытых источников)
Руководитель киевского бюро Эндрю Крамер охарактеризовал масштабы потерь в российско-украинской войне как "впечатляющую цифру" и рассказал, как в Украине воспринимают гибель своих граждан.
Также журналист привел пример военного кладбища во Львове, которое, по его словам, превратилось в "большое пространство, покрытое украинскими флагами, установленными на могилах погибших воинов". Он добавил, что кладбище уже переполнено, и рядом открывают новый участок.
Говоря об отношении россиян к потерям, работающий в России и за ее пределами корреспондент Иван Нечепуренко отметил, что в стране фактически сформировали армию наемников, из-за чего значительная часть общества оказалась отстраненной от войны.
Оценивая масштабы потерь, журналист Марк Сантора обратил внимание на то, что они формируются из-за непрерывно увеличивающейся "огромной зоны поражения", в частности благодаря использованию дронов.
По словам Санторы, эта зона простирается более чем на 1200 километров, что примерно соответствует расстоянию между Чикаго и Нью-Йорком.
Он также подчеркнул, что вопрос "кто побеждает" ошибочен:
"Украинцы остро ощущают цену, которую платят. Но пока Россия намерена уничтожить украинское государство, они не видят иного выбора".
Напомним, что "Комментарии" писали о том, что российские военные еще раз подтвердили : им безразлично, кого убивать — украинцев или собственных солдат. В районе Временного Яра два российских штурмовика сдались в плен бойцам 24-й бригады Сил обороны Украины и направлялись к украинским позициям в сопровождении дрона. Оба шли с поднятыми руками, что четко фиксировалось из воздуха.
Это не редкий случай. В русской армии системно культивируется идея "героической смерти" — даже из-за самоуничтожения. Попытка показаться или сохранить жизнь считается слабостью и изменой. Такая практика, хоть и не оформлена официально, фактически санкционирована сверху.