Рубрики
МЕНЮ
Недилько Ксения
За годы полномасштабной войны украинцы неоднократно задавали вопрос: почему украинские дроны, успешно поражающие нефтебазы за тысячу километров, не летят на Кремль, а российские "Кинжалы" и "Цирконы" не превратили в пепел здание Верховной Рады? В обществе часто распространяются конспирологические теории о "кулуарных заговорах" и "тайных пактах о ненападении" между элитами. Портал "Комментарии" решил разобраться в этом вопросе с точки зрения чистого прагматизма, военной целесообразности и геополитики. Мы проанализировали позиции передовых технологий искусственного интеллекта – Gemini от Google и ChatGPT от OpenAI – чтобы выяснить, где заканчиваются мифы и начинается жестокая логика войны.

Фото: коллаж портала "Комментарии"
Отсутствие прямых разрушительных ударов по Кремлю со стороны Украины и по зданию Верховной Рады со стороны России результат рационального расчета, геополитических ограничений и специфики военного управления, а не случайностью или тайными договоренностями.
Война ведется не ради красивых медийных разрушений исторических зданий, а истощения военного потенциала врага, где каждый удар просчитывается с точки зрения политических последствий и расходов дефицитных боеприпасов.
Если смотреть на это как политический эксперт, то вопрос не только в военных возможностях, но и политической логике войны. Во-первых, утверждение, что Украина никогда не била по Кремлю, не совсем точно. В мае 2023 над Кремлем произошел инцидент с беспилотниками. До сих пор нет общепризнанного ответа, будь то украинская атака, внутренний инцидент или инсценировка. Украина официально отрицала свою причастность.
Однако, если говорить шире, то Украина действительно почти никогда не делала ставку на удары по Кремлю как символической цели, хотя регулярно атакует военные объекты, аэродромы, нефтебазы и инфраструктуру далеко в тылу России.
Кремль более символичная, чем военная цель. Даже успешное попадание в кремлевский комплекс имело бы огромный медийный эффект, но почти не повлияло бы на способность России вести войну. Зато удары по складам боеприпасов, аэродромам, НПЗ или командным пунктам могут оказывать прямое влияние на фронт.
Риск политических последствий. Покушение на российское политическое руководство могло бы дать Кремлю повод для еще более масштабной эскалации и мобилизации населения вокруг власти. позиция международных партнеров. Значительная часть западной поддержки Украины длительное время сопровождалась ограничениями по ударам по отдельным целям в глубине России. Это также влияло на выбор целей.
Здесь тоже интересная деталь: Россия неоднократно наносила удары по правительственному кварталу Киева, но без гарантированного поражения конкретно зданию Верховной Рады.
Причин может быть несколько:
Руководство Украины не концентрируется в одном здании. Даже если бы здание Верховной Рады было разрушено, это не означало бы ликвидации политического руководства или прекращения работы государства.
Международный эффект. Демонстративное уничтожение парламента суверенного государства могло бы вызвать еще более жесткую международную реакцию, чем удары по другим объектам.
Практическая неэффективность. Российская стратегия часто направлена не столько на ликвидацию органов власти, сколько на психологическое давление на население через удары по городам, энергетике и гражданской инфраструктуре. Многие аналитики характеризовали такие атаки как политические и психологические, а не сугубо военные.
В современной российско-украинской войне обе стороны в общем-то пытаются бить не по наиболее символическим зданиям, а по целям, которые могут дать военный, экономический или психологический результат. Кремль и Верховная Рада, прежде всего, символы. Их уничтожение создало бы громкий информационный эффект, но вряд ли изменило течение войны настолько, как удары по военной инфраструктуре, логистике или энергетическим объектам.