В резонансных расследованиях правоохранители часто прибегают к уловкам: если юридическая модель обвинения слишком запутана для общественности, людям предлагают однозначный визуальный образ, не требующий дополнительных комментариев. Именно такой подход в медийном сопровождении операции Карфаген заметил политический эксперт Владимир Цыбулько.

Иллюстративное фото
"Сейф. Пачки долларов. Много пачек долларов. Рядом слова "Офис Генерального прокурора", "крышевание колл-центров", "отмывание денег"", — анализирует ситуацию политолог, отмечая, что после этого в сознании обычного гражданина мгновенно выстраивается логическая цепочка.
"И все, — добавляет он, — в голове рядового человека уже сформирована полная причинно-следственная связь".
По словам эксперта, фотография переполненного валютой сейфа молниеносно распространилась по информационному пространству, превратившись в главный маркер очередного коррупционного скандала. Однако реальные судебные слушания выявили серьезные разногласия между яркой картинкой и материалами дела.
"В ходе заседания ВАКС защита Крапивы прямо обратила внимание суда, что прокурор, описывая результаты следственных действий, говорил об определенных суммах средств, обнаруженных в двух кабинетах работников Офиса генпрокурора. Но происхождение того самого огромного сейфа с долларами, который увидела вся страна, – акцентирует Владимир Цыбулько, – в озвученных прокурором материалах объяснено не было".
Эксперт ссылается на слова адвоката Виталия Сердюка, принимавшего непосредственное участие в процессуальных действиях и утверждающего, что этот снимок вообще взяли из материалов совсем другого дела по земельным махинациям. По мнению Цыбулько, антикоррупционные органы должны немедленно дать четкие ответы: где территориально был этот объект, во время которого именно обыск был зафиксирован, кто является собственником средств и как они связаны с делом Крапивы.
"Это уже не похоже на случайную ошибку – фото с сотнями пачек валюты создает абсолютно конкретный образ дела. Человеку не нужно читать подозрение, слушать четыре часа судебного заседания или разбираться в доказательствах", — подчеркивает политолог.
Он резюмирует, что общество фактически подвели к выводам без суда:
"Он уже "видел все воочию" — вот прокуратура, вот сейф, вот миллионы, вот коррупция".
Политолог задает закономерные вопросы по мотивам правоохранителей:
"Случайная ошибка? Или фотография была слишком хороша, чтобы не использовать ее для создания нужного общественного впечатления? НАБУ и САП отлично понимают силу таких кадров".
Как отмечает эксперт, последствия подобных манипуляций долговременны, ведь "фотография сейфа с миллионами расходится миллионными тиражами, а опровержение его отношения к делу увидят в сотни раз меньше людей".
"И первое впечатление уже никуда не исчезнет. Это особенно показательно на фоне того, что мы увидели во время заседания ВАКС", — отмечает Цыбулько.
Он отмечает поразительный контраст между медийной картинкой и судебным процессом:
"То, что в публичном пространстве выглядит максимально однозначно, в судебном зале вдруг превращается в предположения, трактовку и очень неудобные вопросы причинно-следственных связей".
По убеждению эксперта, антикоррупционные органы перешли границу между правосудием и пиаром.
"НАБУ и САП имеют право убеждать суд в своей версии, но они точно не должны подменять доказательную базу технологией формирования общественного мнения", — подчеркивает политолог.
Лук резюмирует, что такой подход ставит под сомнение качество всего расследования:
"Если для того, чтобы дело выглядело более убедительным, ему нужен сейф из чужого уголовного производства, то проблема уже не в самом сейфе, а в том, насколько убедительным было бы это дело без него".
Читайте Comments.ua в Google News
Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.