Сначала удар по Москве, потом встреча с Трампом: что Зеленский привезет на переговоры

На фоне удара по Московскому НПЗ и предстоящей встрече Владимира Зеленского с Дональдом Трампом эксперты по-разному оценивают значение украинских дальнобойных атак. В центре дискуссии – не только военный эффект ударов по российскому тылу, но и то, как они меняют переговорные позиции Киева и восприятие возможностей украинской армии.

Владимир Зеленский и Дональд Трамп. Фото: из открытых источников

Встреча стала нужна именно теперь

Доктор политических наук, эксперт Аналитического центра "Объединенная Украина" Игорь Петренко отметил, что в ночь перед разговором с Трампом Украина ударила по Московскому НПЗ. Зеленский этого не скрывал – наоборот, перечислил, чем работали: "Фламинго", "Пеликан", "Паляница", "Февраль" и еще полдесятка названий. Все свое. Неделю назад Трамп на собственном гольф-поле просил Зеленского об одной вещи: не бить по российскому дизелю, потому что в Америке дорожает горючее. Удар по Москве случился. Встреча после этого не исчезла – она появилась. В воскресенье вечером Зеленский написал, что договорился с Трампом о встрече в Нью-Йорке и что она может многое изменить.

Эксперт отмечает, интересное здесь не в том, что встреча будет. Интересно, что она стала нужна именно сейчас. Еще в субботу Зеленского не было в перечне двусторонних встреч Трампа на полях Генассамблеи, и американский президент в Нью-Йорке менее двух суток. Но строчка в графике здесь второстепенна. Встреча появляется или не появляется не потому, что помощники не дотянули, а потому, сколько она стоит тому, кто на нее соглашается.

По его словам, изменилась и позиция, по которой этот счет представляют. Дальнобойность, которой накрыли Московский НПЗ, украинская: ее не нужно ни с кем согласовывать, и остановить ее можно только просьбой. На Лиманском направлении Третий армейский корпус Белецкого завершил второй этап операции "Вивальди" – по их данным, 125 квадратных километров и несколько населенных пунктов. Кушнер же на прошлой неделе в Киеве сам сказал, что территориальные позиции сторон зависят от динамики на фронте. Этим аргументом линию, нарисованную в Москве, теперь можно двигать назад.

Эксперт отмечает, что для Трампа складывается неудобная арифметика. Применить пошлины – это поднять цены на американских заправках за 6 недель до выборов в Конгресс, поэтому подпись и применение он развел во времени. Дать перехватчики – отдать дефицитный товар, на который есть желающие в других театрах. Зато единственное, что он просил у Киева, – прекратить удары по дизелю, то есть сдать тот рычаг, который и сделал разговор с Киевом важным. Встреча, где все это складывается в одну таблицу – встреча, где придется отвечать конкретно, а не в целом о мире.

Влечет ли Белый дом с двусторонней сознательно или это обычная протокольная задержка, из открытых данных не видно. Но вывод от этого не зависит. Вес Украины в Нью-Йорке создается не в Нью-Йорке, а на Лиманском направлении и российских НПЗ. И здесь есть симметрия, с которой нам жить: наш сильнейший козырь и главный предмет американских просьб – это одно и то же. Поэтому в наших руках не повестка дня встречи, а единственное решение: не отдавать этот козырь раньше, чем за него заплатят.

Каждый удар по Москве, по России – это подтверждение способности украинской армии.

Политический аналитик, блогер Сергей Марченко отметил, россиянам выгодно, чтобы вы думали, что дипзабастовки по российской территории и Москве в частности это неважно, потому что по Киеву, Сумам, Харькову, Херсону, Запорожье тоже прилетает.

Эксперт замечает, у него лично есть миллион вопросов к высшим должностным лицам, которые обещали 3000 Фламинго еще в прошлом году и сейчас рассказывают о каких-то прожектах украинской антибаллистики, которые улетят через две-три недели, но, если Фламинго куда-то летит и долетает, то это праздник меньше, потому что у россиян будет меньше завод. А значит, российская военная машина станет слабее и больше наших собратьев будут живы и здоровы.

Также издание "Комментарии" сообщало — детали разговора Трампа и Зеленского: президент США жестко настаивал на одном вопросе.